Форум » Театр папы Карло » Абрикосы Монмартра » Ответить

Абрикосы Монмартра

Гаспар Арнери: Ничто лучше не сокращает длинную дорогу, чем интересный разговор. Поэтому, доктор Гаспар Арнери всегда старался увлечь ребят каким-нибудь рассказом. В этот раз темой он выбрал город, до которого старому расписному фургончику оставалось совсем немного. - Великий Рим, согласно легенде, был основан на семи холмах. Поэтому, теперь многие города, мечтающие с ним сравниться, тоже ищут у себя семь холмов. В Париже это Монсури, Бельвиль, Монпарнас, Пасси, Сент-Женевьев и Бют-о-Кай.

Ответов - 177, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

Суок: Суок не знала, что ответит матушке про "неслучайное" попадание в сад, поэтому скромно промолчала. А вот на другой вопрос - о высоте стены и о ее преодолении, только пожала плечами. - Я ее перелезла, - честно сказала она, невольно оглядываясь на то место, откуда она спрыгнула в сад. - Мне было не очень сложно. Разве, только чуть - чуть.

Мать Шарлотта: Суок пишет: - Я ее перелезла, - честно сказала она, невольно оглядываясь на то место, откуда она спрыгнула в сад. - Мне было не очень сложно. Разве, только чуть - чуть. - Я не хочу обижать тебя недоверием, дитя мое, - извиняющимся тоном произнесла монахиня, - но преодолеть такую высокую стену не под силу даже многим солдатам. А ты всего лишь ребенок.

Фонарик: Что-то долго нет Суок... Фонарик начал беспокоиться. Но не было слышно лая собак и громких криков - значит, ее не поймали. Немногочисленные прохожие окидывали мальчика равнодушными взглядами и шагали дальше.


Суок: Мать Шарлотта пишет: - Я не хочу обижать тебя недоверием, дитя мое, - извиняющимся тоном произнесла монахиня, - но преодолеть такую высокую стену не под силу даже многим солдатам. А ты всего лишь ребенок. - Матушка, - все больше и больше осмеливаясь Суок стала чувствовать себя все более свободней. - Я вам могу показать, как я это сделала - перелезу назад. И вы увидите, что я вам не лгу, - почему то Суок хотелось, чтобы монахиня ей поверила. - А смогла я перелезть через эту стенку, потому что, я акробатка. То есть - артистка. Бродячая, - немного подумав, добавила она.

Мать Шарлотта: - Ах вот оно что... - задумчиво произнесла монашка. - Ну тогда твоим словам можно верить. Когда-то давно я видела, что умеют делать бродячие акробаты, куда уж до этого простым солдатам. Тут матушка Шарлотта даже слегка улыбнулась, но тут же вновь стала серьезной. - Прости мне мое любопытство, дитя, но зачем ты все же сюда полезла? Монастырский сад не подходящее место для бродячих артисток. Нам соблазн, а вам укоры.

Суок: Мать Шарлотта пишет: - Ах вот оно что... - задумчиво произнесла монашка. - Ну тогда твоим словам можно верить. Когда-то давно я видела, что умеют делать бродячие акробаты, куда уж до этого простым солдатам. Монахиня ей поверила и Суок выдохнула с облегчением. Это порадовало девочку и она уже с некоторым интересом стала разглядывать эту женщину, которая стояла прямо перед ней. Кажется, она добрая. Мать Шарлотта пишет: - Прости мне мое любопытство, дитя, но зачем ты все же сюда полезла? Монастырский сад не подходящее место для бродячих артисток. Нам соблазн, а вам укор - Я... - тут Суок замялась. Разве это не понятно - зачем она здесь? Тем более, мокрые карман ее выдает с головой. - У вас тут так красиво - деревья, кустарники. И такая тишина, - сделал она попытку перевести разговор в другое русло.

Мать Шарлотта: - Вот уж не думала, что артистка любит уединение и тишину, - искренне удивиилась монашка. - Всегда считала. что наоборот, вам нужны яркие огни, блеск, толпы людей, крики и смех.

Суок: - Да, я люблю, когда много зрителей, когда все смеются и когда нам аплодируют, свистят, кричат, - согласилась Суок, потихоньку радуюсь тому, что монахиня отходит от не очень приятной для нее темы. - Но мне нравиться и то время, когда наше представление заканчивается. Все расходятся, а мы - занимаемся после выступления кто чем. Становиться тихо. А еще я люблю, когда зимой можно посидеть возле очага. Смотреть на огонь и слушать, как дядюшка рассказывает занятную историю. А он их знает - целую кучу!

Мать Шарлотта: - Божий мир велик и разнообразен, - согласилась монашка. - Каждому человеку найдется в нем что-то, что созвучно его душе. Но все же, дитя мое, тебе не следовало залезать в сюда. Тем, кто недавно ушел из мира, ты могла бы стать соблазном, а мирские люди, которые увидели бы тебя, лезущую через забор, могли бы принять тебя за воровку.

Суок: Суок смотрела на монашку и не понимала кое что из того, что только что та сказала. Стать соблазном? Это как же? Про то, что о ней подумают другие Суок задумывалась уже с недавних пор. А сейчас не замедлила это и высказать. - Знаете, матушка, а мне вот все - равно что обо мне подумают другие. Я ведь их не знаю и они меня не знают тоже. Ну и пусть себе думают! А мои дядюшки и Фонарик и Мальвина знают какая я на самом деле, - поджав губки заявила девочка.

Мать Шарлотта: - Фонарик? - удивилась монахиня. - Как что-то может знать фонарик?

Суок: Мать Шарлотта пишет: Фонарик? - удивилась монахиня. - Как что-то может знать фонарик? - Ну да, Фонарик, - подтвердила Суок и улыбнулась. - Фонарик - это мальчик. Мы вместе с ним выступаем. Он на скрипке играет. очень хорошо играет, - теперь, после ее объяснений монашке должно стать понятней, кто такой Фонарик.

Мать Шарлотта: - А-а-а, вот оно что, - улыбнулась монашка. - Но ты не права, дитя, когда говоришь, что неважно, что о тебе подумают. Неверные мысли рождают неверные поступки. Конечно, в монастырском саду ничего украсть невозможно, но многие этого не понимают.

Суок: - Я же не могу быть для всех или совсем хорошей или совсем плохой, - попыталась девочка объяснить старой женщине свою точку зрения. - Когда я поступаю хорошо, и меня за это хвалят мои дядюшки, то мне приятна их похвала. Когда же они меня ругают, за то, что я сделала неправильно, то мне становиться стыдно и я, конечно же, прошу у них прощения за то, что огорчила их. А вот если меня будет ругать какой-нибудь трактирщик за то, что я заляпала ему окно грязью, а я этого вовсе и не делала, то я просто удеру от него подальше и не буду ему объяснять, что это делала не я. Потому, что мне не стыдно, особенно, если я этого не делала, - продолжала немного сумбурно объяснять девочка. - А по настоящему крадут воры, - авторитетно заявила она под конец своего объяснения.

Мать Шарлотта: - Ты интересно говоришь, дитя мое. И в твоих словах есть мудрость, хотя, может, ты этого и сама не понимаешь. Мудрость и простота часто идут под руку. Воистину всем нам следовало бы побольше прислушиваться к тому, что говорят дети. Но все же мне кажется, что твоя простота может выйти тебе боком. Я давно уже покинула мир, и не знаю какие там порядки, но разве тот же трактирщик может не только ругать тебя, но и поймать и надрать уши. Да-да, в мое время это так называлось: "надрать уши". Или хорошенько отшлепать. А если кто-то заподозрит тебя в воровстве, то может обратиться в полицию. С этим нельзя шутить, дитя. Человеческий суд очень часто осуждает невиновных, и с этим ничего не поделаешь.

Суок: Матушка говорила интересные вещи, которые Суок даже и не приходил в голову. Девочка вспомнила, как пару лет назад она с ватагой мальчишек улепетывали во все лопатки от толстого трактирщика, который заподозрил их в какой то шалости и бросился их догонять. Он бежал за ними и из его уст изрыгались такие проклятия...что Суок невольно за слушалась. А потом, чуть не умерла со смеху, когда этот человек, прыгая за ними через забор вдруг споткнулся и повис на нем, застряв между решетками. - Ему еще придется меня догнать, - весело ответила она монахине, не веря в то, что это может случиться. - Матушка! - Девочка хотела продолжить разговор про воровство, но была поражена словами монахини и все же, не удержавшись, спросила. - неужели вам когда то драли уши?!

Мать Шарлотта: - Уж не думаешь ли ты, что всегда была такой старенькой, как сейчас? - радом с этой жизнерадоситной девочке и самой матери Шарлотте почему-то становилось весело. - Когда-то и я была маленькой девочкой. Мои родители были люди добрые, но строгие, и наказывали за шалости. Конечно, это было давно, очень давно, но это все же было.

Суок: Ну да! Все когда -то были детьми. Но сейчас глядя на эту женщину девочка невольно улыбнулась. - Конечно, вы были маленькой. Но я себе этого сейчас представить не могу! Мне всегда кажется, что взрослые были взрослые всегда!

Мать Шарлотта: - Это всегда так бывает, - успокоила ее монахиня. - Когда я была ребенком то тоже не могла представить себе детьми тех, кого видела только взрослыми. Ну а теперь, дитя, пойдем, я провожу тебя к калитке. Здесь в стене есть маленькая калитка, вот через нее-то я тебя и выпущу наружу.

Суок: Суок могла бы и заново перелезть через забор. Уйти из сада тем же путем, что и попала сюда. Но эта старая монахиня внушала девочке уважение и Суок поняла, что при ней лезть через забор снова просто постеснялась бы. Поэтому, она сделала шаг вперед, выражая свою готовность идти за монашкой. Рука снова нащупала влажный карман. Пока она разговаривала с монашкой, раздавленные абрикосы уже успели хорошо промочить ей курточку и это было немного неприятно. Засунув руку в карман Суок попыталась незаметно вытащить и выкинуть раздавленные плоды. И тут, будто нарочно, ее память вдруг напомнила ей слова этой женщины. Мать Шарлотта пишет: Конечно, в монастырском саду ничего украсть невозможно, но многие этого не понимают. - Матушка, а вот вы сказали, что в монастырском саду ничего невозможно украсть. А это правда? - решила уточнить девочка.



полная версия страницы